Детство и ранняя юность видного русского архитектора Ивана Павловича Машкова (1867 - 1945) связаны с уездным городом Липецком бывшей Тамбовской губернии, где он родился. Раннее детство в степном селе Трубетчино Липецкого уезда с церковью, барской усадьбой, где в механической мастерской работал кузнецом его отец. Затем сиротство и жизнь в Липецке, в семье приемного отца, недавно открывшего свою небольшую торговлю на центральной базарной площади, возле Троицкой церкви. Сам старинный уездный город, свободно раскинувшийся на холмах высокого берега реки Воронеж, с первоклассным собором и ампирными особняками по Дворянской улице, с тенистым парком, посаженным у целебных источников. Все эти впечатления детства не могли не отразиться на развитии одаренного мальчика, очень рано проявившего необычайные способности к рисованию. Он никогда не забывал свои народные корни и родной город. В 1881 году, достигнув 14 лет, он поступает в Московское Училище живописи, ваяния и зодчества, выдержав экзамен сразу в головной класс.

Это учебное заведение Московского художественного общества было всесословное, с глубокими демократическими традициями, в нем придавали особое значение выявлению и поддержке наиболее одаренных учеников; они освобождались от платы за обучение, им давалась возможность ускоренного прохождения курса, предоставлялись различные командировки. Будущие художники, скульпторы и архитекторы вместе проходили общеобразовательный курс, параллельно занимаясь в специализированных классах. Происходило живое общение. Царила особая творческая атмосфера.

Эта профессиональная художественная среда оказала бесценное воздействие на приехавшего из провинции молодого, талантливого человека. Одновременно с ним на разных отделениях учились И. Левитан, К. Коровин, А. Архипов, К. Юон, А.Голубкина, ставшие позднее гордостью русского искусства. Уже в Училище Иван Машков проявил особый интерес и способности к русской теме, выполнив дипломный проект под руководством профессора А. Каминского, глубоко преданного идеалам древнерусского зодчества. За эту работу ему в 1886 году была присуждена большая серебряная медаль, звание архитектора с правом производства строительных работ. Едва окончив Училище живописи, ваяния и зодчества, он сразу же использовал это право, спроектировал и построил в своем родном городе Липецке такие значительные для этого небольшого в то время городка сооружения как Липецкая уездная больница, прогимназия и Никольская церковь при тюремном замке.

Пройдя короткий период сотрудничества с такими крупнейшими зодчими того времени, как К. Быковский, Д. Чичагов, Е. Вебер, он очень быстро приобретает творческую самостоятельность и становится одним из ведущих архитекторов Москвы, типичным представителем московской художественной школы. Вся его долгая, насыщенная трудом жизнь была озарена особой влюбленностью в русское искусство, самоотверженным служением ему, постоянным поиском национальных истоков в архитектуре.

Диапазон его деятельности был широк, он слагался на всем своем протяжении из двух обогащающих друг друга мощных потоков: напряженной тридцатилетней проектно-строительной практики, результатом которой было более 70 архитектурных произведений, в большинстве своем осуществленных в натуре, и не менее продуктивной, постоянной работы по изучению, охране и реставрации памятников русского зодчества, которую он вел в Московском Археологическом обществе. Именно здесь он овладевал историческим материалом, черпал особый душевный настрой и вдохновение для работы архитектора-практика, пройдя в своем творчестве все этапы многостилья, от использования форм архитектуры допетровской Руси и русского классицизма, до увлечения модерном в начале XX века.

"Зодчие восьмидесятых годов начинают строить ряд сооружений в характере древнерусских памятников, главным образом XVII века, задача эта чрезвычайно трудна, в особенности, если принять во внимание, что гражданских древних построек дошло до нас чрезвычайно мало, что зодчим для композиции гражданских построек приходится пользоваться деталями построек церковных, совершенно различные условия, предъявляемые к древним и современным постройкам, другой масштаб строительства, другие технические приемы и пр. Тем не менее, это время дало ряд интересных сооружений" - пишет И.П. Машков в 1921 году, завершая свои размышления о развитии русского искусства выражением глубокого убеждения в том, что и в будущем "наиболее талантливые зодчие должны будут приняться за разработку высокохудожественных, старинных русских мотивов, отвечающих народному вкусу".

При проектировании храмов и благотворительных сооружений, с которыми постоянно связывались идеи народности и национальности в архитектуре, он обращался к русскому стилю, заимствуя чаще всего формы древнерусского зодчества. Ранние его постройки этого направления, выполненные в кирпиче, хотя и имеют оригинальную авторскую трактовку, лишены излишней декоративности, еще близки к своим прототипам. Таков частично сохранившийся до наших дней ансамбль Черкасской и Спиридоньевской богаделен, построенный в 1898 - 1901 гг. на Петербургском шоссе (Ленинградский пр., д.16) состоящий из двух жилых корпусов, домовой церкви и монументальной ограды с воротами; таковы небольшие церкви в городе Липецке, в селе Рождествено Тульской губернии в Александро-Невском монастыре под Клином.

Уже в самом раннем проекте Никольского храма в Липецке, следуя древнерусской традиции компоновки храмов, он создает оригинальную объемно-пространственную композицию, увенчивая световой барабан храма шатром, что почти не имеет аналогов в церковном зодчестве того времени.

Новаторским подходом и своеобразным отношением к наследию отмечаются более поздние постройки мастера, как, например, бывший Мариинский приют Братолюбивого Общества в Протопоповском пер. (Безбожный, 19). Богатая пластика, увеличенные размеры окон, цветной керамический фриз под деревянным карнизом с несохранившимся металлическим подзором, оригинальная форма кровли и пристенной звонницы домовой церкви в чем-то предвосхищают композиционные приемы русского модерна.

Сходную эволюцию можно наблюдать в другом, параллельно развивающемся, не менее плодотворном направлении его творчества - в неоклассике, где основой были образцы самобытного русского классицизма, в которых он умел видеть глубинную, духовную связь с народной архитектурой. Его первые работы - уездная больница в Липецке, дом Хомяковых в Богучарово Тульской губ., особняк на Малой Дмитровке в Москве (ул.Чехова, 16) связаны с традиционной разработкой ордерных форм и композиционных приемов. Привнесение в них декоративных элементов, наличников окон, металлических решеток делает их особенно привлекательными, полными обаяния. Работы этого направления зрелого периода творчества мастера характерны непринужденным, новаторским обращением с классикой более современной, смелой авторской прорисовкой многих форм и деталей, как бы предвещающих искания русских зодчих последующих десятилетий. Такими являются здания Тверского отделения Московского городского ломбарда на Большой Бронной ул., отмеченное медалью Московской городской думы в 1913 году, а также быв. Преображенская больница в Лефортово (ныне больница им.Ганнушкина).

Ярким взлетом, открывшим простор его богатой фантазии в поисках современных национальных форм, было увлечение новаторским стилем модерн, его романтическим течением, в русле которого он создает несколько жилых домов, в том числе одно из лучших своих произведений - жилой комплекс Сокол на Кузнецком мосту (1903 г.), хорошо известный москвичам (Кузнецкий мост, д.3). Мощная пластика стены в сочетании с нюансной разработкой ее фактуры путем тонкого сочетания накладных и врезных в ее толщину архитектурных деталей, запоминающийся силуэт, широкое применение цвета в виде керамических вставок, изразцов, большого мозаичного панно, виртуозно выполненные металлические навесы и решетки - все элементы этой архитектурной композиции отмечены печатью национального своеобразия. К сожалению, многие детали сооружения: лепные, ажурные, орнаментальные мотивы и металлические решетки, венчающие оконные переплеты витринных окон, кованые металлические ворота, - в последнее время утрачены. Здание не стоит еще на Государственной охране.

Крупным событием в культурной жизни не только Москвы, но и всей России было возведение в 1909 году памятника Первопечатнику Ивану Федорову по проекту скульптора С.М. Волнухина и архитектора И.П. Машкова.

Свою научную, реставрационную деятельность, а также изучение древнерусского зодчества И.П. Машков начинает, став членом, а впоследствии ученым секретарем, заместителем председателя Московского Археологического общества и бессменным, вплоть до 20 годов нашего столетия, председателем и членом комиссии по охране древних памятников, которая обладала высоким авторитетом и широкими полномочиями, отражая общий интерес русской общественности к отечественной культуре.

С 1898 по 1903 годы Иван Павлович, как представитель Московского Археологического общества ведет реставрационные работы в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря, в результате которых это выдающееся сооружение русского зодчества было восстановлено в формах ХVI, начала ХVII столетий. Было возобновлено позакомарное покрытие собора, первоначальная форма окон, внутренние росписи, установлено отопление, а также воспроизведена ходовая галерея, окружающая здание с трех сторон.

В составе комиссии, включавшей выдающихся деятелей русской художественной культуры А. Померанцева, Н. Покровского, В. Суслова, Н. Покрышкина, В. Васнецова, И. Остроухова, с 1910 по 1918 годы он, в качестве производителя работ и члена исполнительной комиссии, ведет реставрацию Успенского Собора в Кремле. В результате этой серьезной и ответственной работы был понижен уровень площади вокруг Храма до первоначальной отметки, усовершенствована система отопления собора, восстановлена стенопись и ряд архитектурных деталей, были сделаны многие серьезные археологические находки и открытия. Церковь Сергия в Пушкарях в Москве, храм Василия Блаженного, Сухарева башня, бывший Румянцевский музей, старое здание Московского университета, стены Китай-города - вот далеко неполный перечень объектов, реставрация которых шла при участии или руководстве И.П. Машкова. Значительный интерес представляют проведенные им обмеры и обследование нескольких десятков памятников русской архитектуры, сопровождающиеся нередко авторскими проектами восстановления первоначального вида, опубликованные в ежегодных сборниках "Древности" Московского Археологического общества, а также хранящиеся в ЦГАЛИ и архиве музея Истории Москвы.

В своих реставрационных работах Иван Павлович твердо придерживался принципа необходимости следовать первоначальным формам, устраняя при этом последующие наслоения, и так обосновал свою точку зрения: "Вторая половина ХVIII и первая XIX веков характеризуется утратой русским обществом, а с ним и русскими зодчими понимания памятников прошлого, это время расцвета влияния западно-европейского искусства. Талантливые зодчие изучают прекрасные образцы стилей: барокко, ампира, ренессанса, придавая своим сооружениям в значительной степени самобытный характеры. Но те же зодчие с непонятной легкостью уродуют и уничтожают памятники, созданные гением предков, начинается какое-то гонение на русское искусство, доходящее до того, что фасады древних церквей снабжаются классическими портиками, уничтожаются характерные, присущие стилю украшения, растесываются окна и проч."... "Но во второй половине XIXв. начинается пробуждение интереса к родным памятникам и начинается забота о сохранении и восстановлении их. Это время вызвало к жизни и Императорское Московское Археологическое общество".

В послереволюционные годы ареал интересов комиссии по охране древних памятников, куда вошли такие энтузиасты, как П. Барановский, А. Васценов, Д. Сухов, И. Рыльский и другие, значительно расширился. В поле ее зрения попадают древние сооружения Новгорода, Пскова, деревянное зодчество русского Севера и многое другое. В 20 годы был составлен известный перечень Московских зданий, подлежащих государственной охране, из 236 наименований, узаконенный специальным постановлением Моссовета в 1927 году, значение которого сохранилось и поныне, несмотря на то, что многое из этого списка уже навсегда утрачено. Оценивая эту сторону деятельности Ивана Павловича, Московское Археологическое общество отмечало, что "Наука и русское искусство обязаны Вам сохранением и поддержанием весьма многих исторических ценностей большого значения, а собранный Вами и под Вашим руководством исторический материал... сделает память о достигнутых Вами результатах неизгладимой в среде будущих работников археологической науки".

Большую работу по регулированию застройки Москвы И.П. Машков начал вести с 1895 года, как городской архитектор Московской городской Управы, а в послереволюционные годы длительное время фактически выполнял функции главного архитектора города, работая в организациях Моссовета и направляя свои усилия на максимальное сохранение неповторимого своеобразия облика столицы. К сожалению, к его голосу далеко не всегда прислушивались, и целый ряд выдающихся памятников русского зодчества в Москве, среди них и те, в реставрации которых он принимал самое деятельное участие, были безжалостно разрушены в 30-е годы. Оценивая высокие человеческие и душевные качества Ивана Павловича, видный русский градостроитель В.Н.Семенов писал, обращаясь к его дочери: "Вашего отца я любил и уважал за его кристально чистую душу, талант художника и ученого и за тот высокий моральный авторитет, которым он неизменно пользовался среди друзей, товарищей и многочисленных учеников".

Б.Ю. Бранденбург
Я.В. Татаржинская
г. Москва